ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА В РОССИИ: ПРИЧИНЫ И ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ

Игорь Гундаров

доктор медицинских наук, профессор

Дата публикации в источнике:2004

ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ КАТАСТРОФА В РОССИИ: ПРИЧИНЫ И ПУТИ ПРЕОДОЛЕНИЯ

МОСКВА  издательство "ЭКСМО"  

доктор медицинских наук, профессор,

 

В Послании президента России Федеральному Собранию в 2000 году среди самых острых задач, стоящих перед государством, первостепенной поставлена борьба с депопуляцией ( вымиранием народа. "Если нынешняя тенденция сохранится, выживаемость нации окажется под угрозой" (В. В. Путин). За всю историю Руси никогда эта тема не звучала так трагично. Казалось, ресурсы людского потенциала неисчерпаемы и расходовать их можно без ограничений. Поэтому народ всегда был для верховной власти средством, а не целью. Даже когда декларировалось обратное. Так же и теперь. В последующих двух Посланиях Федеральному Собранию президент уже ни разу не упомянул о демографической катастрофе, как будто она преодолена. Хотя за годы его правления ситуация ухудшилась. Почему? Потому что современная наука и практическая медицина оказались не готовыми предложить эффективные меры преодоления депопуляции. За отмеченный период не поступило адекватных программ возрождения ни от Российской Академии медицинских наук, ни от Государственной думы, ни от правительства. Основной упор в рекомендациях делается на достижении экономического благосостояния. Для этого потребуется, по самым скромным подсчетам, увеличить ВВП страны до 3—5 триллионов долларов. Такой рубеж недостижим в ближайшие 50 лет при планируемых темпах промышленного роста. Поэтому прогнозы всех официальных демографических центров относительно будущего русской нации пессимистичны. Перечисленное ставит Россию перед дилеммой: смириться с неизбежностью оказаться в Красной книге истории или найти прорывные неэкономические технологии для выхода из безвыходной ситуации.

 

 

 

Необъявленная эпидемия

 

Что может быть важнее в жизни, чем сама жизнь: право полноценно распоряжаться собой, иметь детей, нянчить внуков? С начала 90-х годов, особенно после 1992 г., здоровье населения России стало резко ухудшаться. К 1994 г. увеличилась заболеваемость сразу многими болезнями: крови и кроветворных органов на 86%, мочеполовой системы на 37%, органов кровообращения, пищеварения, нервной системы на 15—20%. Число вновь выявленных инфекционных больных выросло на 25%, включая больных туберкулезом на 41%. Распространенность ишемической болезни сердца увеличилась за 1985—1995 гг. на 130%, в том числе стенокардии напряжения на 72%, перенесенного инфаркта миокарда на 338%. Выраженный рост заболеваемости способствовал тому, что в 1992—1993 гг. динамика смертности резко изменила предшествующую траекторию и направилась почти вертикально вверх. Ее уровень поднялся в 1,5 раза по сравнению с серединой 80-х годов. Наибольший рост был среди трудоспособного населения, особенно в возрасте 20—49 лет. Пик подъема пришелся на 1994 г., составив 15,7 промилле (случаев на 1000 жителей). Затем смертность несколько снизилась, но после 1998 г. вновь выросла до 16,3 промилле. В результате количество дополнительно умерших, после вычета эффекта постарения, достигло за 12 лет, по разным подсчетам, 3—5 миллионов человек. Это то, что определяется как сверхсмертность.

 

В структуре максимального прироста основная доля пришлась на болезни системы кровообращения (48%), несчастные случаи (25%), заболевания органов дыхания (5%), болезни органов пищеварения (4%), самоубийства (3%), убийства (2%).

 

Величина человеческих потерь оказалась настолько значительной, что ее определили как наиболее удивительное событие, случившееся в мировом здравоохранении на исходе XX века. Многие ученые первоначально не поверили в достоверность фактов. Высказывались предположения, что всему виной —интенсивная эмиграция из стран СНГ, не учтенная Госкомстатом РФ. Такое объяснение, однако, опровергается при всестороннем анализе имеющихся материалов. Во-первых, для 1,5-кратного роста смертности в 147-миллионной стране количество эмигрантов должно составить десятки миллионов человек, тогда как в действительности положительное сальдо миграции в 1992—1994 гг. не превышало в среднем 0,5 млн. человек в год. Во-вторых, демографический кризис развился и в других постсоветских республиках, активно приступивших к экономической либерализации. В-третьих, если бы рост смертности объяснялся притоком жителей из соседних государств, то увеличение смертности от основных неинфекционных заболеваний: сердечно-сосудистых и онкологических, — происходило бы примерно в одинаковой пропорции. Этого не наблюдалось. Летальность от первых выросла на 40%, а от вторых — всего на 4—6%. В-четвертых, по данным научных исследований, изучающих смертность в фиксированных группах населения (когортах) или среди "коренных" жителей с помощью регистров, отмечался ее рост, как и во всем населении. В-пятых, при сравнении регионов России с разным миграционным приростом не выявлено его влияния на динамику смертности. Более того, она нарастала быстрее в тех регионах, откуда люди уезжали.

 

Некоторые ученые и государственные деятели полагают, что широкомасштабный демографический кризис лишь случайно совпал по времени с началом 90-х годов. Для обоснования такой установки выдвигаются следующие гипотезы о причинах сверхсмертности: а) постарение населения; б) "накопленная усталость поколений" и когортный эффект; в) "отложенная смертность" алкоголиков, которым не позволили умереть благодаря антиалкогольному указу 1985 г.; г) "отложенная смертность" тех, кто сохранил свою жизнь в благоприятные демографические годы начала "перестройки"; д) проявление негативных демографических тенденций 70-х годов. Насколько обоснованы перечисленные предположения?

 

Гипотеза о постарении населения как причине ухудшения здоровья опровергается при анализе повозрастной смертности, которая увеличилась во всех возрастных группах от 15 до 70 лет. При "накопленной усталости поколений" наибольший рост смертности отмечался бы среди пожилых и стариков. На самом деле максимальное ухудшение здоровья произошло у молодых и лиц среднего возраста, а в 70 лет и старше ситуация менялась незначительно. Когортный эффект отсутствует там, где смертность одновременно увеличивается среди всех анализируемых когорт. В 1992—1994 гг. смертность внезапно выросла среди всех групп населения 1927—1971 годов рождения. Это значит, что в течение указанных 3 лет все они значительно ухудшили свое здоровье.

 

Антиалкогольный указ 1985 г. прекратил свое реальное действие к 1988—1989 гг., и начался активный рост потребления спиртных напитков. Именно тогда, в 1989—1990 гг., следовало ожидать подскока "отложенной" смертности алкоголиков. На самом деле такого не произошло. Выраженный рост алкогольной смертности появился значительно позже, в 1992—1994 гг. Эти данные Госкомстата подтверждаются специальными научными исследованиями. В них, к тому же, показано отсутствие совпадений в динамике смертности от сердечно-сосудистых заболеваний и алкогольных отравлений.

 

Что касается негативных демографических тенденций 70-х годов, то в 1986—1988 гг. они были полностью преодолены. В результате смертность пошла на убыль. Среди трудоспособных возрастов снижение достигло 25—30%, оставаясь ниже исходного уровня вплоть до 1991 года. Но даже если бы этого не произошло, все равно с началом реформ скорость демографического неблагополучия значительно увеличилась. Если в 1965—1985 гг. прирост смертности происходил со скоростью 0,19 промилле в год, то в 90-х годах — 0,66 промилле, т. е. стал в три раза интенсивнее. Это означает, что были не только восстановлены негативные свойства периода "застоя", но и добавлены новые. Воздействие новых повреждающих факторов в большей мере отразилось на здоровье населения среднего возраста, чем детей и стариков. Преобладание роста мужской смертности над женской подтверждает появление специфических болезнетворных условий. Из-за них продолжительность жизни мужчин сократилась в два раза больше (на 7 лет), чем у женщин (на 3 года). Кроме того, если бы корни текущего кризиса лежали в предыдущем социальном строе, то демографическая динамика имела бы идентичную траекторию во всех странах СНГ. В действительности, между ними отмечались качественные различия: рост смертности у одних (Россия, Украина, Беларусь, Казахстан, Кыргызстан) и снижение у других (Грузия, Туркменистан, Узбекистан, Таджикистан).

 

Одновременно произошло невероятное снижение рождаемости. Процесс тоже носил эпидемический характер. Максимальная скорость спада пришлась на 1987—1993 гг. За это время число ежегодно появляющихся на свет новых граждан уменьшилось почти вдвое. Если в 1986 г. их было 17,2 на 1000 жителей, то в 1993 г. — 9,2, а в 2002 г. — 8,8 промилле. В результате страна потеряла неродившимися за 12 лет почти 12—13 миллионов потенциальных жителей. Спад детородной активности наблюдался у женщин всех репродуктивных возрастов, включая молодых до 20 лет. Суммарный коэффициент рождаемости, т. е. число детей, приходящихся на одну женщину 15—49 лет, критически упал от 2,2 в 1986—1987 гг. до 1,17 в 2000 г. Для простого воспроизводства населения его величина должна составлять 2,3—2,5.

 

Среди определенной группы демографов существует мнение, что перечисленные процессы отражают общемировую тенденцию перехода к "цивилизованному" типу воспроизводства населения. Для него характерна низкая рождаемость и низкая смертность. Однако более тщательный анализ выявляет множество фактов, не укладывающихся в гипотезу естественного демографического развития.

 

Во-первых, смертность у россиян не снижалась, а нарастала, и ее уровень значительно превысил показатели развитых стран.

 

Во-вторых, наибольший прирост смертности пришелся не на старшие, а на средние, наиболее дееспособные возрастные группы. Это ведет к разрыву поколений и деградации социальной структуры общества.

 

В-третьих, рождаемость сокращалась не эволюционно, а в виде эпидемии, внезапно сменив предшествующую траекторию подъема. Суммарный коэффициент рождаемости оказался меньше западноевропейского и американского показателей. Фактически его величина оказалась еще ниже, если учесть высокую младенческую смертность в России: после рождения до года здесь умирают в 2—3 раза больше новорожденных, чем в Европе. В результате миллионы российских женщин оказались лишенными счастья желанного материнства.

 

В-четвертых, нарастающее преобладание смертности над рождаемостью обусловило интенсивное вымирание населения, что не соответствует понятию нормы человеческого развития.

 

В-пятых, усугубился драматический разрыв между продолжительностью жизни мужчин и женщин, из-за которого россиянки оказались обреченными на 13—15 лет вдовства.

 

Перечисленное убеждает в том, что страна переживает не нормальный демографический переход, а демографическую деградацию, напоминающую по скорости и масштабам истинную эпидемию. Эпидемия, по критериям медицинской науки, есть массовое ухудшение здоровья населения, которое развивается за короткий срок и вызывается действием фактора, передающегося от человека к человеку. В зависимости от природы фактора эпидемии бывают инфекционные (грипп, холера) и неинфекционные (коллективный психоз, вспышка самоубийств). При этом отсутствие широкого обсуждения истинного положения со сверхсмертностью указывает на стремление скрыть эпидемический характер происходящих процессов. Внимание общества отвлекается на другие проблемы, имеющие меньшее значение. Особенно ярко это видно на примере борьбы со СПИДом. На ее рекламу выделяются огромные средства, и как аргумент приводятся десятки тысяч, сотни тысяч ВИЧ-больных. Директор российского филиала Всемирного банка прогнозирует, что в 2005 г. экономические потери от СПИДа и туберкулеза в России составят около одного процента ВВП, то есть 3—4 миллиарда долларов. Председатель комитета по охране здоровья Государственной думы заявлял, что в 2002 году в России будет миллион ВИЧ-инфицированных. На самом деле ситуация представляется совершенно иной. По данным Российского центра по профилактике и борьбе со СПИДом, в 2002 г. в стране было зарегистрировано больных СПИДом взрослых всего 600 человек. Получается, что на одной чаше весов находятся 5 миллионов умерших от сверхсмертности, а на другой — 600 больных СПИДом. Обе проблемы имеют значение, но если первая по размерам соответствует "горе", то вторая — "мыши". Зато в информационном и финансовом отношении — обратная пропорция.

 

 

 

Геополитические угрозы депопуляции

 

С 1992 г. уровень смертности в России превысил рождаемость, и началась депопуляция, т. е. уменьшение численности коренного населения. Ее возникновение произошло скачкообразно, по эпидемическому типу. Некоторые демографы полагают, что депопуляция не представляет опасности для России и распространена среди развитых государств. Сравнительный международный анализ говорит, что это неправда: у большинства из них определяются положительные показатели естественного воспроизводства.

 

Высказывается мнение, мол, уменьшение численности коренного населения можно безболезненно компенсировать за счет иммиграции, как в США. Действительно, США без ущерба поддерживают необходимую численность нации за счет механического воспроизводства. Ежегодный приток со всего мира обеспечивал им в 1910—1930 гг. до 25—55% увеличения численности граждан. Для них понятие "нация" очерчивается общностью территории, языка и ведения хозяйства. Иное дело — страны типа Франции, Венгрии, России, Грузии, Армении и т. п., где требуется еще и общность этнических корней. Преобладание здесь представителей других народов означало бы исчезновение соответствующего этноса с исторической арены.

 

Проблема численности имеет для России особенное геополитическое значение, как ни для какой другой державы мира. Объясняется это обширностью ее территории, благодаря которой плотность проживания здесь небольшая и составляет 8,5 человека на один квадратный километр. Такой уровень — самый низкий среди крупнейших государств: втрое ниже США, в 15 раз ниже Китая, в 17 раз ниже Западной Европы, в 34 раза ниже Индии, в 38 раз ниже Японии. Если же говорить об азиатской части России, где плотность равна 2,5 человека на квадратный километр, то различие становится еще более выраженным. Виктимология (наука о жертвах) указывает на наличие определенных свойств страны, которые делают ее притягательной для агрессора. Степень враждебности окружающих государств возрастает по мере обезлюдения соседней территории, к тому же богатой и обширной. Затем наступает момент, когда находятся десятки "правовых" аргументов: "восстановление исторической справедливости", достижение устойчивого планетарного развития, обеспечение глобальной экологической гармонии и т. п. — для обоснования аннексии в пользу сильных. Такое произойдет с Россией, если численность ее населения сократится в два раза. Причем, осуществится этот захват не военными средствами, а гуманным путем через замещение вымирающего этноса иммигрантами. Гуманность выразится в том, что население с радостью воспримет "захватчиков", поскольку без них не сможет справиться с обширной промышленной и оборонной инфраструктурой.

 

Как далеко отстоят от нынешнего поколения грядущие демографические угрозы? Величина ежегодной депопуляции устойчиво сохраняется около 0,6—0,7% от общей численности населения. Следовательно, каждый год коренное население сокращается на 800—900 тысяч жителей. Такой темп означает, что через 80 лет страна потеряет 50% своего этнического состава. Данный период определяется как "время полураспада нации". Его величина различается в разных субъектах Федерации. Есть регионы, где угроза вымирания наибольшая. К ним относятся северо-западные территории, откуда берет истоки российская государственность: Новгородская, Псковская, Тверская, Ленинградская области. Здесь депопуляция достигает 1—1,3%, а время полураспада — 35—50 лет. Еще раньше наступит качественная деградация демографической структуры, когда доля пенсионеров и инвалидов, перенесших инфаркт и инсульт, составит половину населения, что будет означать потерю нацией творческой пассионарности.

 

Кроме того, если не будут приняты адекватные предупредительные меры, Россию в недалеком будущем настигнут два мощных демографических удара. Произойдет это под действием "бомбы замедленного действия", часы "взрывателя" которой поставлены на 2013 и 2033 годы. Ее "закладка" произошла в период 1990—1993 гг. путем двукратного снижения числа родившихся. Этот провал, продвигаясь вперед, через 20 лет приблизится к 2013 г. Тогда наступит пора идти в армию тем, кто родился в 1993 г. Но их число окажется внезапно в два раза меньше родившихся в 1990 г. В армии возникнет острый недобор. Начнут закрываться вузы и предприятия из-за нехватки студентов и рабочих рук. В это же время наступит пора выходить замуж и заводить детей девушкам, родившимся в 1993 г. Учитывая, что их количество тоже сократилось в два раза, число рожденных ими детей уменьшится вдвое по сравнению с 1993 г. Через следующие 20 лет, т. е. в 2033 г., подойдет пора идти в армию и на производство тем, кто родился в 2013 г. Но их окажется всего 20% от числа молодых людей, которыми располагала Россия в начале 90-х. Для покрытия дефицита неизбежно потребуется приглашать иммигрантов. В результате армия и промышленность окажутся вынужденными укомплектовывать себя на 80% посланниками других народов и иных культур.

 

Миф об алкогольной "агрессии"

 

Что явилось в 90-е годы причиной резкого ухудшения здоровья населения России и взлета смертности? Для выхода из кризиса необходимо понять его истоки и механизмы действия. В противном случае усилия по преодолению будут распыляться на второстепенных направлениях. Наиболее активно обществу внушается мнение, что главная причина лежит в злоупотреблении алкоголем, поскольку россияне — самая пьющая нация в мире. А у алкоголиков какое может быть здоровье? Однако сравнительный международный анализ показал, что в 1994 г., когда смертность в России достигла максимальных значений, потребление абсолютного алкоголя на душу населения у нас составило 6,8 литра, т. е. значительно меньше, чем во Франции (11,4 л), Португалии (10,8), Германии (10,3) и многих других развитых государствах.

 

Полуправдой является утверждение о двукратном росте потребления алкоголя в России 90-х. Вторая половина правды говорит о его предшествующем двукратном снижении после антиалкогольного указа 1985 г. Соответственно к 1998 г. алкоголизация населения просто вернулась к прежним показателям. Это много, но не больше значений 1984 года, хотя смертность оказалась значительно выше. Поэтому количество несчастных случаев, травм и отравлений, совершенных в состоянии алкогольного опьянения, существенно не выросло в первой половине 90-х годов.

 

Точную оценку подушевых затрат на покупку алкогольных напитков дают обследования домашних хозяйств. Из этих данных следует, что доля "алкогольных" денег в домашнем бюджете снизилась за последние 15 лет в два с лишним раза, опустившись до 2,6%.

 

Что касается научных фактов о влиянии алкоголя на смертность, то в условиях реально живущего населения эта зависимость представляется незначительной. При сопоставлении стран с различной динамикой потребления спиртных напитков за 1990—1994 гг., от увеличения на 90% в Китае до снижения на 15% в Канаде, не выявлено убедительных связей с динамикой смертности. Даже если сравнивать только крепкие напитки и рассматривать их потребление в наиболее "яркие" годы, то и тогда не удается обнаружить значимых корреляций.

 

В Польше траектория потребления алкоголя за последние 60 лет претерпела значительные вариации: рост на 60% за 1947—1963 гг., рост на 220% за 1963—1979 гг., снижение на 70% за 1979—1982 гг., рост на 128% за 1985—1992 гг. При этом траектория смертности в те же годы не реагировала на перечисленные зигзаги, подчиняясь действию каких-то иных закономерностей.

 

В США в 1920 г. был введен "сухой" закон. Тем не менее повозрастная смертность от сердечно-сосудистых заболеваний среди населения 35—74 лет увеличилась к 1925 г. на 20—40%. Общая смертность, снижавшаяся с начала века, продолжала прежнюю динамику без изменения вектора. Самоубийства выросли к середине 20-х годов на 4—7%.

 

Более того, во многих исследованиях показан защитный эффект умеренных доз алкоголя при хроническом стрессе. Поэтому прогноз жизни ухудшается не только среди много пьющих, но и тех, кто совсем не пьет. В крупном отечественном исследовании изучалась связь между потреблением алкоголя и смертностью на выборках из населения семи городов СССР. Обнаружено, что среди употребляющих умеренное количество алкоголя смертность была ниже по сравнению с много пьющими на 15%, а с непьющими — на 110%. Подобные нелинейные зависимости подтверждены в большинстве популяционных наблюдений. Из приведенных данных следует: если вдруг все мужчины России полностью откажутся от употребления спиртных напитков, общая смертность у них увеличится на 8—10%, а смертность от сердечно-сосудистых заболеваний поднимется на 20—25%. В Западной Европе и США такой рост будет еще более выраженным.

 

Дополнительно выявился необъяснимый в рамках традиционных представлений парадокс: прирост алкогользависимых заболеваний значительно опережал рост его потребления. В 1993 г. россияне выпили алкоголя всего на 4,3% больше, чем в 1992 г. Зато число смертельных отравлений подскочило на 76%, а алкогольных психозов — на 141%. Даже если учесть, что доля недоброкачественных напитков увеличилась в 1993 г. на 13,2% и это, допустим, был яд, все равно разница между увеличением потребления и полученным патологическим эффектом остается несопоставимой. Следовательно, в начале 90-х годов стал действовать какой-то неизвестный фактор, снизивший устойчивость организма к токсическому действию алкоголя. Люди стали умирать при концентрации спирта в крови почти вдвое меньшей, чем это происходило в 80-х годах. Перечисленное заставляет признать, что утверждение о ведущей роли злоупотребления алкоголем в эпидемии российской сверхсмертности является мифом, внедряемым по незнанию или с умыслом.

 

 

 

Мнимые причины сверхсмертности

 

В документах Комитета по охране здоровья Государственной думы, Министерства здравоохранения РФ, докладах Совета безопасности, материалах большинства научных конференций доминирует мнение, что в группу основных виновников демографического неблагополучия входят, наряду со злоупотреблением алкоголем, табакокурение, избыточное потребление жира, плохая экологическая обстановка и ухудшение экономического положения. Соответственно основные усилия предлагается направить на борьбу с перечисленными факторами. Насколько обоснованы обозначенные приоритеты?

 

Преувеличенное значение алкогольного фактора показано выше. Столь же мифологичны заявления относительно вины табакокурения как существенной причины ухудшения здоровья россиян с началом реформ. Во-первых, Россия и раньше не являлась самой "курящей" страной, если судить по распространенности этой вредной привычки и количеству потребляемых сигарет на душу населения. В 1996 г. россияне затрачивали на них 1% семейного бюджета, тогда как греки 3,5%, англичане 2,5%, шведы 2,0% и т. д. Что касается российских женщин, они были и остаются самыми малокурящими в сравнении с женщинами других развитых государств. Во-вторых, доля в семейном бюджете на покупку сигарет снизилась за последние годы в два с лишним раза. Распространенность курильщиков среди взрослого населения, как свидетельствуют специальные исследования, не выросла.

 

В экологическом аспекте Россия 90-х годов имела более благоприятные показатели, чем страны Западной Европы. В дальнейшем экологическая ситуация продолжала улучшаться, что объясняется падением промышленного производства и снижением выбросов вредных веществ, уменьшением химизации сельского хозяйства, сокращением вырубки лесов.

 

Среди биологических факторов риска одним из наиболее важных является повышенная концентрация холестерина в плазме крови. Однако к 1994—1995 гг. по сравнению с 1990 г. россияне стали потреблять меньше содержащих его продуктов: мяса на 17%, молока на 19%, яиц на 12%. По данным репрезентативных обследований бюджетов домашних хозяйств, потребление жиров сократилось на 21%, белков на 18%, углеводов на 4%. Концентрация холестерина в крови уменьшилась. Значит, не в жирной пище скрыта причина роста инфарктов и инсультов у населения реформируемой России.

 

Неблагоприятное влияние на здоровье оказывает избыточная масса тела вследствие переедания. За время реформ суточная калорийность питания снизилась на 11—15%, поэтому доля лиц с ожирением уменьшилась. Более того, актуальной стала проблема недостаточного веса вследствие неполноценного питания. Распространенность дефицита массы тела у детей дошкольного возраста выросла с 8,8% до 12,4%. Степень упитанности подростков уменьшилась на 10—15%.

 

Повысился общий уровень двигательной активности населения, т. к. многие граждане стали работать на двух-трех работах. Это неизбежно сопровождалось увеличением дистанции ежедневной ходьбы.

 

Проведенное в середине 90-х годов на территории России комплексное обследование представительной выборки населения показало, что с медицинской точки зрения люди стали вести более здоровый образ жизни. Аналогичный вывод следует из результатов сибирских ученых, которые осуществляют многолетнее наблюдение за динамикой основных факторов риска с помощью регистра сердечно-сосудистых заболеваний. За 1987—1999 годы в Новосибирске отмечалось снижение распространенности артериальной гипертонии, избыточной массы тела, курения, высокого холестерина плазмы крови, гиподинамии. Тем не менее демографическая ситуация за это время парадоксально ухудшилась.

 

Предполагаемое влияние на рост смертности последствий катастрофы в Чернобыле не подтверждается многолетним наблюдением за более чем 179 000 ликвидаторов. Такой вывод содержится в документе "Уровни облучения и последствия чернобыльской аварии", представленном Научным комитетом по действию атомной радиации ООН на 49-й сессии этого комитета.

 

 

 

Бедность и стресс

 

Важное значение для здоровья имеет материальное благосостояние. Тому имеется множество научных доказательств. Рост достатка с начала XX века привел к резкому снижению смертности в развитых странах мира. Наоборот, бедность и принадлежность к низкому социальному классу уменьшают жизнеспособность за счет неполноценного питания и плохих жилищных условий, ограничения возможностей адекватного отдыха и доступа к достижениям здравоохранения, трудностей в получении образования и др. С началом реформ экономическое положение большинства россиян существенно ухудшилось. В целом показатели благосостояния опустились до уровня начала 60-х годов.

 

Однако в 60-х годах смертность в СССР была самой низкой среди развитых государств мира. Достигнутый тогда уровень в 6,9 промилле до сих пор не смогли превзойти ведущие страны Европы и Америки. К тому же можно перечислить большое количество бедных государств: Мексика, Бразилия, Куба, Китай, Венесуэла, Корея и др., в которых смертность ниже, чем в наиболее богатых: ФРГ, Швейцарии, Швеции, Норвегии, США и др.

 

Среди регионов Российской Федерации наиболее неблагоприятная динамика экономических показателей наблюдалась в Дагестане. В 1997 г. здесь потребляли меньше по сравнению с остальной Россией мяса на 67%, молока на 10%, фруктов и ягод на 74%, яиц на 50%. Тем не менее демографическая ситуация была одной из наиболее благоприятных. Прирост смертности к 1994 г. по Дагестану в сравнении с остальной страной оказался в 1,8 раза меньше, а ее абсолютный уровень составил, соответственно, 7,6 промилле и 15,7 промилле.

 

Следовательно, Россия пока не опустилась до такого состояния бедности, который мог бы явиться прямой причиной сверхсмертности.

 

К этой же категории причин относится состояние здравоохранения: техническая оснащенность и использование научных достижений, доступность квалифицированной медицинской помощи, обеспеченность современными лекарственными средствами и др. Одним из общепризнанных показателей, дающих интегральную характеристику состояния системы охраны здоровья, служит младенческая смертность. В бедных странах она значительно выше, чем у развитых государств. За годы реформ медицинское обеспечение населения России несколько ухудшилось. Однако степень ухудшения не имела драматического характера, что подтверждается снижением детской (до года) смертности.

 

Социально-экономические факторы оказывают влияние на здоровье не только своей абсолютной величиной, но и скоростью изменений. Если динамика происходит очень быстро, человек не успевает к ней приспособиться, и развивается патологический стресс (дистресс). Его влияние проявляется в отношении широкого круга заболеваний, в том числе сердечно-сосудистых. Начало 90-х годов характеризовалось в России появлением мощного стрессогенного фактора. Им явился резкий зигзаг в благополучии большинства населения. Произошло стремительное снижение уровня жизни, к которому общество не успело адаптироваться. Насколько это потрясение предопределило динамику демографических процессов?

 

При анализе провели несколько исторических сравнений. В США за время Великой экономической депрессии промышленное производство сократилось к 1932 г. на 47% по сравнению с 1929 г. Инвестиции упали в 4 раза. Тяжелая промышленность была загружена всего на 15—20% от имеющихся мощностей. Банковская и биржевая системы лопнули. Разорились миллионы крупных и мелких держателей акций. Страну захлестнула волна массовых банкротств. Численность полностью или частично безработных достигла трети трудоспособного населения. "Интенсивность и затяжной характер экономического спада, ограниченное развитие сетей социальной защиты привели к резкому росту уровня бедности, вызвали крупномасштабную миграцию и значительные страдания широких слоев населения".

 

Как видно из перечисленного, социально-экономическая ситуация в США 30-х годов напоминала по степени разрушений те процессы, с которыми столкнулась Россия 90-х. Сходство в масштабах и скорости кризисов позволяет ожидать идентичности стрессовых реакций, а значит, и сходного ухудшения демографических показателей. Вопреки этому обнаружились значительные различия. Как свидетельствуют международные эксперты, в этот период общий коэффициент смертности и коэффициент младенческой смертности продолжали снижаться, большинство других показателей здоровья сохранили благоприятную динамику. Отмечалось некоторое уменьшение рождаемости, из-за которого произошло сокращение естественного воспроизводства населения на 1,6 промилле. В России при аналогичном экономическом спаде к 1994 г. демографические потери достигли 12,2 промилле, т. е. величины в 8 раз большей.

 

Выраженный экономический спад и ухудшение уровня жизни населения происходили в 30-х годах на территории Европы. Тем не менее демографическая ситуация у них не претерпела существенных изменений. Уровень смертности вырос в Англии всего на 5%, в Германии на 2%, в Швеции на 1%, у остальных государств показатели здоровья оставались стабильными.

 

 

 

Духовное неблагополучие как фактор риска

 

Проведенный с помощью метода исключения анализ показал, что известные социально-экономические и медицинские факторы риска не объясняют природы сверхсмертности в России. В данной связи еще раз высказано предположение о существовании не идентифицированного наукой фактора "X", ответственного за разрушительное влияние на здоровье. Обнаружены следующие его свойства: 1) наличие огромной скорости распространения, когда смертность захватывает всю Россию за несколько месяцев; 2) способность синхронного действия на территориях, отделенных тысячами километров; 3) нечувствительность к нему детей и стариков; 4) преимущественное влияние на мужчин; 5) неспецифический характер повреждения. Такими свойствами не способны обладать материальные агенты. В такой ситуации остается полагать, что физическая жизнеспособность населения зависит не только от условий бытия (материальных факторов), но и от нравственной атмосферы и эмоционального состояния общества (духовных и душевных факторов). На этот счет в теологии существует представление о "смертных грехах", т. е. таких психологических состояниях, которые ведут к смерти человека как личности. (Будучи атеистом, автор здесь и далее вынужден использовать церковные термины, поскольку светская наука не имеет пока собственного понятийного аппарата для рассматриваемого круга явлений). Значение "идеального" компонента в человеке, как противоположности "материальному" компоненту, никогда не отрицалось диалектическим материализмом. На этот счет Ф. Энгельс недвусмысленно говорил о духе как высшем продукте материи. К. Маркс в ранних работах отмечал значение "самосознания", развивающегося "человеческого духа" в формировании механизмов человеческой истории. В. И. Ленин, комментируя работу И. Дицгена, писал: "Дух и материя имеют, по крайней мере, то общее, что они существуют". Однако дальше констатации данного факта исследования не продвигались. В результате мы не знаем природы идеальной реальности и конкретных механизмов ее взаимодействия с материальной реальностью.

 

В теологической психологии выделяются три группы параметров духовного неблагополучия. Первая группа содержит "грехи" порочных целей, которые заставляют человека выбирать в жизни ложный путь. К пагубным целям относятся стремление к наживе ("сребролюбие"), беспорядочные сексуальные связи ("блуд"), увлечение алкоголизмом, наркоманией ("сотворение кумиров") и др. Вторая группа — это "грехи" разрушительных социальных отношений. Одни из них приводят к деструкции общества (через индивидуализм, эгоизм, зависть, неуважение к родителям и старшим), другие — к подавлению свободы личности (через диктатуру массовой культуры или гордыню авторитарной власти). Третья группа включает "грехи" пагубных эмоций, которые формируют в сознании человека доминантные очаги саморазрушения (гнев, тоска, потеря смысла жизни, безысходность). Можно думать, что перечисленные нравственно-эмоциональные состояния разрушают не только личность человека, но и его физическую основу. Противоположно тому, как утверждается "в здоровом теле здоровый дух", здесь больной дух ведет к болезни тела.

 

Начало либеральных реформ в России характеризовалось активными духовными процессами: попыткой смены традиционного мировоззрения, изменением критериев добра и зла, внедрением новых социальных ориентиров и нравственных ценностей. В их основе лежала идеология индивидуализма и стяжательства, внушение чувства исторической вины, национальной ущербности, цивилизационной отсталости. Такие черты оказались чуждыми отечественной культуре, более того, относятся ею к сфере духовного неблагополучия. Перечисленное послужило причиной сильнейшего стресса, которым Россия 90-х годов отличается от Америки 30-х. Американцы вышли из социально-экономического кризиса, не изменив своих нравственных основ. Иное дело у нас, где экономический кризис сопровождался "насилием над духом", "ампутацией старой и пересадкой новой души", которую большая часть общества не воспринимала. Происходила глубинная психологическая реакция отторжения, сопровождавшаяся ростом смертности.

 

Важно учесть, что неприятие новой идеологии определялось не столько предыдущим советским воспитанием, сколько дальней исторической памятью народа, его этническим архетипом (коллективным бессознательным, по К. Юнгу). Поэтому среди россиян наиболее сильное неприятие либеральных реформ происходило в регионах вокруг Великого Новгорода, Пскова, Ярославля, Владимира, имеющих самые древние национальные корни. Этим можно объяснить тот факт, что максимально высокий рост смертности наблюдался именно здесь. Мужчины пострадали больше, т. к. их социальная роль подверглась большей деформации, чем у женщин. В 1991—1994 гг. наибольшее увеличение смертности наблюдалось не у пожилых и стариков, а у молодых и лиц среднего поколения. К 1998 г. уровень смертности у пожилых почти вернулся к дореформенным значениям, а у молодежи сохранялся по-прежнему высоким. Вероятно, духовный генотип молодых оказался более "обнаженным" и чувствительным к нравственному повреждению, т. к. не имел защитных механизмов, наработанных старшим поколением в предшествующей жизни. Из-за этого взлет самоубийств в 1985—1994 гг., как отражение роста безысходности, отмечался максимальным у 20—29-летних мужчин, в 1,8 раза, и 25—39-летних женщин, в 1,6 раза. Среди пожилых прирост был ниже, около 1,2 раза, и отсутствовал у стариков.

 

Имеется еще один важный аспект в понимании патологических процессов, не имеющий прямого отношения к стрессу. Болезнь и смерть возникают не только от влияния сильных повреждающих воздействий, но и от неспособности организма противостоять им. Причиной любого страдания всегда выступает взаимодействие между внешними силами и внутренним ответом. Один и тот же фактор риска становится опасным (или безопасным) вслед за снижением (или повышением) адаптивных возможностей человека. Известен ярчайший пример, когда в пылу научного спора И. И. Мечников выпил стакан взвеси холерных вибрионов — и не умер, даже не заболел. Адаптивно-компенсаторные возможности бывают материальными и идеальными. Первые включают деятельность физиологической, биохимической, иммунной и других телесных систем. Ко вторым относятся системы психологического свойства, прежде всего жизненные приоритеты, межличностные отношения и эмоциональные состояния. Такие жизненные приоритеты, как страсть к "золотому тельцу", властолюбие, сексуальная вседозволенность, чревоугодие; такие взаимоотношения между людьми, которые основаны на эгоизме и озлобленности; такие эмоциональные состояния, как уныние, безысходность, гнев, ведут к снижению жизненной устойчивости и увеличению риска смерти. Если духовный дисбаланс не достиг критической величины, если не разрушены нравственные устои и не потерян смысл жизни, то даже сильные стрессоры могут оказаться относительно безвредными для здоровья. Подтверждением служит исследование в США, проведенное по материалам 377 природных катастроф за 1982—1989 гг.: землетрясения, наводнения, ураганы, торнадо. Несмотря на сильный стрессогенный эффект, перечисленные несчастья не сопровождались в населении ростом самоубийств.

 

Можно предположить, что духовное неблагополучие не только способствует развитию болезней, но и само является повреждающим фактором. Доказать такое влияние на физическое здоровье возможно только в длительных наблюдениях. Если ухудшение психологического состояния будет сопровождаться ростом заболеваемости и смертности, значит, "греховность" предстает в медицинском понимании фактором риска. Проведение подобного рода исследований требует количественного измерения негативной духовности. Материальными приборами выполнить это невозможно, т. к. предметом измерения выступают нематериальные явления. В подобных ситуациях теология рекомендует оценивать нравственность человека опосредованно, по делам. Чем более моральное состояние общества предрасположено к совершению дурных поступков, тем чаще они действительно случаются. Следовательно, по количеству нарушений общечеловеческих заповедей ("не убий", "не укради", "не прелюбодействуй", "не сотвори кумира", "почитай родителей", "не отчаивайся") можно ретроспективно судить об уровне повреждения духовной сферы. Единицами измерения способны служить данные официальной статистики о проступках, которые считаются нарушением перечисленных заповедей: убийства, грабежи, разводы, алкоголизм, брошенные родители и дети, самоубийства и др. Там, где социальные аномалии встречаются чаще, уровень "греховности" населения выше.

 

Появление в науке принципиально новых методов измерения сопровождается разработкой новых научных направлений. К их числу относится зарождение "эпидемиологии духовности" — науки о массовых нравственно-эмоциональных процессах, происходящих в обществе. Одним из ее направлений предстает "психодемография", изучающая связь между психическими и демографическими явлениями.

 

Здесь "духовность" трактуется не в религиозном смысле, а в светском. ДУХОВНОСТЬ — ЭТО ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ СОЗНАНИЯ, НАПРАВЛЕННАЯ НА ПОИСК СМЫСЛА ЖИЗНИ И СВОЕГО МЕСТА В НЕЙ, НА ОПРЕДЕЛЕНИЕ КРИТЕРИЕВ ДОБРА И ЗЛА ДЛЯ ОЦЕНКИ СОБЫТИЙ, ЛЮДЕЙ И РУКОВОДСТВА К ДЕЙСТВИЮ. Благополучными ("благостными") считаются действия, соответствующие общечеловеческим нормам, закрепленным народной мудростью в религиозных заповедях. Они предназначены для поиска оптимальных форм существования и развития человека и общества. Противоположные мотивы относятся к сфере духовного неблагополучия ("греховности").

 

В данной связи неправильно говорить о бездуховности населения. Духовность присутствует в обществе всегда, но может быть либо позитивной, либо негативной. Ее характер формируется под влиянием внутренних и внешних условий. К внутренним относятся этнический архетип, национальные традиции, генетические особенности личности и др., к внешним — образование, воспитание, идеологические установки, культурное развитие, социально-экономические отношения, материальное благосостояние. В отличие от душевности, зачатки которой имеются в психике высших животных: любовь к потомству, привязанность к месту проживания, ощущение принадлежности к коллективу (стае) и др., — духовная деятельность происходит в сознании человека.

 

К основным индикаторам негативной духовности, доступным для международной сравнительной оценки, относятся самоубийства и убийства. Первые отражают безысходность, потерю смысла жизни; вторые — агрессивность, озлобленность. Суммарную величину духовного неблагополучия характеризует общая преступность. С 1986 г. по 1995 г. убийства выросли в России в 4 раза, грабежи и разбои — в 6 раз, суммарная преступность — в 2,2 раза. В 1999 г. число лиц, совершивших преступления, составило 1 млн. 717 тысяч человек. За эти же годы наблюдалось, по данным научных исследований, значительное увеличение в населении уровня тревожности, снижение социальной поддержки, ухудшение межличностных отношений. Для изучения роли перечисленных параметров как факторов риска было проведено исследование на материале российской статистики за 42 года, с 1958 г. по 2000 г. Обнаружено тесное совпадение между динамикой нравственного и физического благополучия. Степень сцепленности обеих траекторий достигала 85%. Всякое повышение (снижение) преступности сопровождалось повышением (снижением) смертности. Подобная связь обнаружена между динамикой самоубийств и смертности.

 

Важно отметить, что речь идет о траекториях, имеющих сложные апериодичные подъемы и спады, с коэффициентами вариабельности более 20%. В таких случаях тесная связь свидетельствует о неслучайных зависимостях. В то же время каждая из сторон не могла служить причиной другой. Значит, существовал какой-то скрытый агент, который формировал единую предрасположенность к преступлениям, самоубийствам и болезням. Ни один из известных медицинских, экологических, геофизических, космологических параметров не повторял представленной траектории. Вероятнее всего, в роли "серого кардинала" выступало нравственно-эмоциональное состояние общества. Дополнительно действовали локальные стечения обстоятельств (генетических, социальных, экономических и др.), которые "заставляли" одних людей совершать преступления, самоубийства, а других становиться больными.

 

Изложенные материалы служат достаточным аргументом для выдвижения гипотезы о значении духовного неблагополучия как фактора риска преждевременной смерти. Можно сделать и более широкое предположение о существовании закона духовно-демографической детерминации.

 

 

 

Закон духовно-демографической детерминации

 

"Детерминация" означает действие в качестве активной причины. Полагать причинный характер связи между психическим состоянием общества и сверхсмертностью можно в том случае, если будет показана повторяемость этой связи в идентичных ситуациях. И никакие другие факторы не способны объяснить такую зависимость. Аргументы для этого накоплены в достаточном количестве. К их числу относится исследование, проведенное на материале 52 стран Европы и Америки, представивших свои данные в ВОЗ к 1990 г. Анализировалась связь между уровнем духовного неблагополучия и смертностью от основных неинфекционных заболеваний. Духовное неблагополучие оценивалось по интенсивности самоубийств. Использовались стандартизованные по европейскому возрастному стандарту показатели. Выбор самоубийств объяснялся тем, что они отражают действие наиболее мощных разрушающих психику сил. В методическом плане правомерность международных сопоставлений этого параметра доказана специальными исследованиями. В зависимости от интенсивности самоубийств страны разделились на четыре группы. Выделены низкий уровень (менее 5 случаев на 100 000 населения), средние (5—9 и 10—19 случаев) и высокий (более 20 случаев). Обнаружено, что при переходе от низких уровней самоубийств к высоким наблюдался рост смертности от сердечно-сосудистых заболеваний у мужчин на 33%, у женщин на 24%. Еще более сильным оказалось увеличение смертности от злокачественных новообразований: у мужчин на 110%, у женщин на 95%.

 

Комплексное демографическое исследование с включением большого набора социально-экономических параметров было выполнено по материалам республик бывшего СССР. С учетом степени экономического развития в конце 80-х республики разделились на три группы. В число наиболее развитых вошли Литва, Латвия, Эстония, Россия, Украина. К наименее развитым отошли Азербайджан, Узбекистан, Туркмения, Киргизия, Таджикистан. Остальные составили промежуточную группу. При классификации использовались критерии уровня жизни, разработанные экспертами ООН и Дойче-банка. В богатых регионах социально-экономическое положение было значительно лучше, благоприятнее санитарно-экологическая обстановка, больше уделялось внимания качеству медицинского обслуживания и проведению профилактических программ. Однако демографическая ситуация в богатых республиках представилась парадоксально хуже. Уровень общей смертности оказался выше среди мужчин на 43%, среди женщин на 57%. Стандартизованная по возрасту смертность была больше для сердечно-сосудистых заболеваний у мужчин на 22%, у женщин на 17%; для злокачественных новообразований у мужчин на 50%, у женщин на 26%. Показатели рождаемости также были хуже среди богатых регионов. В результате они имели в пять раз меньший естественный прирост населения. Понять описанный парадокс невозможно в рамках традиционных социально-экономических концепций. Объяснение ему дает анализ духовно-демографических связей. При переходе от бедных республик к богатым происходило резкое ухудшение нравственно-эмоционального состояния населения. Об этом свидетельствует рост общей преступности почти в 3 раза, самоубийств почти в 4 раза, алкоголизма и токсикоманий в 5 и 3 раза, убийств в 2 раза, краж в 3 раза, изнасилований в 2 раза.

 

Специальное статистическое исследование было проведено на материале 11 стран Восточной Европы и европейской части бывшего СССР. Использовались материалы ЮНИСЕФ. Изучалась по отдельности связь динамики разных социально-экономических показателей с динамикой продолжительности жизни за 1989—1993 гг. В каждой паре сопоставлений рассчитывался коэффициент линейной корреляции. Его значение считается слабым при величине 0,1—0,3; средним при 0,4—0,7 и сильным при 0,8—1,0. Расчеты показали, что наиболее высокие уровни корреляции обнаружены с показателями агрессивности (— 0,8), питания (0,6), реальной заработной платы (0,4) и самоубийств (— 0,3). Следовательно, в Восточной Европе и Прибалтике ведущим фактором роста смертности было духовное неблагополучие: рост озлобленности, агрессивности (индикатор — убийства) и безысходности, потери смысла жизни (индикатор — самоубийства). Полученные данные полностью согласуются с выводами социальных психологов о болезнетворном значении обоих типов эмоций. Так, Э. Фромм писал: "Жестокость разрушает душу и тело и саму жизнь; она сокрушает не только жертву, но и самого мучителя".

 

Для оценки воспроизводимости полученных корреляций провели более сложное статистическое исследование по данным стран СНГ. Определялось самостоятельное влияние каждого из 25 основных социально-экономических показателей, независимо друг от друга, на динамику здоровья в 1991—1996 гг. В их числе — промышленное и сельскохозяйственное производство, потребление необходимых продуктов питания и алкоголя, обеспеченность врачами, товарооборот, ввод в эксплуатацию жилых домов, убийства, самоубийства и др. Сила связи каждого фактора измерялась методом пошаговой линейной регрессии. Как и в предыдущем исследовании, динамика смертности определялась в наибольшей мере динамикой духовных параметров: озлобленности, агрессивности (73% вклада) и безысходности, потери смысла жизни (11% вклада). Доля остальных факторов не превышала 16%. В отношении динамики смертности от сердечно-сосудистых заболеваний вклад агрессивности составил 61%, безысходности 10% и остальных условий 29%. Можно полагать, что озлобленность возникла как реакция на текущую несправедливость реформ, а безысходность развилась от потери смысла жизни и непонимания, что необходимо предпринять для исправления ситуации.

 

Таким образом, процессы жизненной устойчивости в рассматриваемые годы определялись среди народов СНГ на 70—80% духовным состоянием общества и на 20—30% материальными условиями существования.

 

Перечисленные аргументы позволяют перейти от гипотезы к утверждению о существовании закона "духовно-демографической детерминации". Он гласит: ПРИ ПРОЧИХ РАВНЫХ УСЛОВИЯХ УЛУЧШЕНИЕ (УХУДШЕНИЕ) ДУХОВНОГО СОСТОЯНИЯ ОБЩЕСТВА СОПРОВОЖДАЕТСЯ СНИЖЕНИЕМ (РОСТОМ) ЗАБОЛЕВАЕМОСТИ И СМЕРТНОСТИ. В этом случае выражение "смертельная тоска" представляется уже не метафорой, а диагнозом.

 

 

 

Физиологические эффекты психических процессов

 

Психосоматика как наука о влиянии психических процессов на физиологические стала зарождаться в конце XIX века. Первые научные определения духовных причин телесных заболеваний предприняты в рамках гигиены отечественными учеными А. И. Якобия и его учеником И. П. Скворцовым в 70—80-х годах прошлого столетия. Их перу принадлежат работы "Счастье с точки зрения гигиены" (А. И. Якобия), "О влиянии душевного состояния человека на происхождение, течение и исход болезней", "О воспитании с гигиенической точки зрения" (И. П. Скворцов). Было сформировано понятие о психогигиене. Крупные экспериментальные и психологические исследования по изучению зависимости телесных процессов от сознания впервые были выполнены И. П. Павловым и З. Фрейдом в рамках учений о второй сигнальной системе и подсознательной деятельности мозга. В дальнейшем А. А. Ухтомский, П. К. Анохин, Н. А. Бернштейн, К. В. Судаков и другие доказали значение целевых, ценностных установок в определении поведения человека. В многочисленных работах отечественной школы "нервизма" подробно изучена зависимость функционирования органов и систем организма от деятельности коры головного мозга. Развитие этого направления привело к формированию психонейроэндокринологии, психонейроиммунологии, психофизиологии.

 

Изучение влияния слова, его смысла на регулирование физиологических систем организма открывает широкие возможности для духовного управления телесными процессами. Отечественными психофизиологами показано, что словесные инструкции и самоинструкции способны осуществлять мощный контроль над нервными центрами в головном мозгу. Они "заставляют" их функционировать в соответствии со смысловым содержанием текста, а не только в зависимости от характера чувственных раздражителей (зрительных, тактильных и т. д.). При этом словесные отделы коры осуществляют как усиливающее, так и тормозящее влияние. Участие второсигнальных управляющих импульсов можно обнаружить решительно во всех процессах высшей нервной деятельности. Важное значение в поведении человека играют другие психологические механизмы: воля, память, несловесное эмоциональное мышление. Волевое регулирование, мобилизуя силы и энергию всего организма, обеспечивает преодоление внешних и внутренних препятствий, иногда, казалось бы, непреодолимых. Нравственно-эмоциональные механизмы оказывают огромное воздействие на готовность к совершению криминальных поступков или противодействию им в различных условиях жизнедеятельности и ожидания.

 

В большом количестве эпидемиологических наблюдений показано, что жизнеспособность человека в значительной мере зависит от его психологического состояния. Наличие выраженной депрессии ухудшает физическое и психическое здоровье, увеличивает смертность в 1,5—2 раза. Безысходность, подавленность, бессмысленность жизни, тревожность приводят к угнетению иммунной системы, что способствует развитию раковых заболеваний. Наличие озлобленности, враждебности, цинизма, гневливости ведут к значительному сокращению продолжительности жизни. Наоборот, ощущение социальной значимости и полезности, наличие планов на будущее и цели в жизни, желание жить, удовлетворенность бытием увеличивали продолжительность жизни. Таким же эффектом обладают социальные связи, общественная поддержка. Стремление к познанию, более активная умственная деятельность снижают риск опасных для жизни заболеваний.

 

В 1993 г. было проведено медико-социологическое исследование среди рабочих и служащих на одном из предприятий Ставропольского края. Истощение жизненных сил отмечалось у каждого третьего, подавленное настроение — у каждого второго, мысли о невозможности продолжать жить — у каждого пятого. В конце 90-х годов при обследовании 200 студентов (82% — девочки) Саратовского государственного университета высокая тревожность обнаружена у 44%, повышенная склонность к самоубийству у 58%, социальный пессимизм у 49%, агрессивность у 57%, потеря жизненных целей у 40%.

 

Влияние психологических особенностей на жизнеспособность обнаружено даже в животном мире. Особи с агрессивно-озлобленным поведением имели повышенный риск смерти. Наоборот, наличие в характере животного черт "социальности", нежелание вызывать страдание у соседей сопровождалось большей устойчивостью к стрессовым ситуациям. Экспериментальными исследованиями доказано, что беспомощность и безвыходность положения оказывают повреждающее действие на иммунную систему. Наоборот, успешное преодоление трудностей дает позитивный эффект, увеличивающий резерв здоровья. Доброжелательное отношение человека к животным снижает у них в 1,6 раза интенсивность атеросклеротических поражений аорты даже на фоне диеты с повышенным содержанием холестерина.

 

Если рассматривать негативные и позитивные виды психической деятельности с биохимических позиций, обнаруживаются разные реализующие их комплексы. В первом случае определяющую роль играют гормоны, продуцируемые гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковыми структурами. Во втором случае основой являются опиоидные и другие нейропептиды: мет-энкефалин, бета-эндорфин, нейротензин, пролактин, субстанция Р и др.

 

Получены факты, указывающие на наличие соматического субстрата, через который реализуется неспецифическое влияние духовного фактора. Им выступает уменьшение обмена веществ и тканевого кровообращения, с одной стороны, рост напряжения сосудистой стенки и периферического сопротивления сосудов, с другой, сопровождаются увеличением риска смерти от большинства заболеваний. При сравнении наихудших и наилучших значений перечисленных показателей (10%-ные крайние интервалы) различие смертности достигало для мозгового инсульта 110 раз, для инфаркта миокарда 40 раз, для злокачественных новообразований 15 раз, для остальных причин 20 раз. Исследования, проведенные на большом клиническом материале (А. М. Пономарева, Н. Н. Байкова) показали, что ощущение несчастья, чувство депрессии, безысходности характеризуются уменьшением интенсивности кровообращения, снижением обмена веществ, повышением спазмированности сосудов. Все это сочетается с увеличением риска смерти. Наоборот, рост удовлетворенности жизнью, социальный оптимизм, желание жить формируют в мозгу доминантные очаги оздоровительного действия. Они способствуют повышению обмена веществ, усилению тканевого кровообращения, снижению сосудистой напряженности, уменьшению риска смерти. При обследовании пациентов из семей с выраженной внутрисемейной тревогой, социальной усталостью и неудовлетворенностью семейной жизнью обнаружено снижение метаболизма и интенсивности кровообращения, уменьшение притока крови в сосуды мозга, увеличение периферического сосудистого сопротивления, усиление тонического напряжения мозговых артерий, рост артериального давления. Наоборот, при благоприятной психологической атмосфере отмечаются противоположные гемодинамические процессы, происходит активизация иммунных и других адаптивных механизмов. В эксперименте показано, что иммунная активность кровяной сыворотки против возбудителей тифа, взятой у пациентов в состоянии радостного возбуждения, гораздо выше, чем при тягостных переживаниях.

 

В настоящее время накоплено достаточное количество косвенных и прямых фактов, позволяющих полагать, что реформы 90-х годов сопровождались у людей, с одной стороны, снижением интенсивности метаболизма в тканях организма, уменьшением притекающего к органам объема крови, уменьшением пульсового притока крови в сосуды головы. С другой стороны, происходило увеличение периферического сосудистого сопротивления, рост тонического напряжения сосудов головного мозга. Перечисленные процессы, развившиеся через психо-соматические механизмы, служили физиологическим субстратом для снижения резервов здоровья и увеличения риска смерти.

 

Духовное неблагополучие оказывает повреждающее влияние на организм не только непосредственно, но и опосредованно, стимулируя другие механизмы риска: вредные привычки (курение, алкоголизм, наркомания), избыточный или недостаточный вес и др. Их распространенность значительно повышается в условиях безысходности, потери смысла жизни, агрессивности. Например, курильщики, как выявлено в популяционном исследовании, характеризуются более рискогенным поведением: меньшей удовлетворенностью жизнью, более высоким уровнем депрессии, меньшим жизненным оптимизмом и т. п.

 

Описанные явления формируют единый фундамент для действия законов инфекционной и неинфекционной эпидемиологии. Становится понятным, почему в 1992—1993 гг. наблюдался рост не только неинфекционных, но и инфекционных заболеваний на фоне адекватной деятельности санитарно-эпидемиологической службы, стабильных микробиологических показателей почвы, продуктов питания, воды, воздуха. Например, в 1993 г. заболеваемость дифтерией выросла по сравнению с 1989 г. в 25 раз. И это при том, что среди заболевших детей 71% были привиты против дифтерии. К тому же доля взрослых среди всех больных составила 70%. Причиной столь масштабной эпидемии послужило выраженное угнетение иммунных систем у пострадавших возрастных групп из-за негативного психологического воздействия реформ.

 

Аналогичные закономерности проявились и в сфере токсикогенных процессов. В 1993 г. депрессия общероссийского масштаба вызвала настолько сильное угнетение антитоксических функций организма, что алкогольные психозы и смертельные отравления стали наступать при значительно более низких концентрациях спирта в крови, чем ранее. Действие психических факторов на устойчивость к алкогольной интоксикации наблюдалось среди населения и других постсоветских государств. Например, в Венгрии с 1986 г. по 1992 г. снизилось потребление алкоголя на 10%. В то же время смертность от алкогольных психозов и синдромов алкогольной зависимости выросла на 36%. Количество смертей от алкогольного цирроза печени увеличилось на 87%. Объяснить парадокс помогает динамика социально-психологической атмосферы, которая характеризовалась увеличением депрессии, потерей контроля за ситуацией, снижением социальной поддержки и другими неблагоприятными духовными процессами.

 

 

 

Механизмы снижения рождаемости

 

Вопрос о причинах и механизмах резкого снижения рождаемости в начале 90-х годов кажется на первый взгляд простым. Общепринятым является мнение, что всему виной — обнищание населения и непомерные финансовые затраты на уход за новорожденным и воспитание детей. Поэтому женщины просто не хотят рожать. Для этого они увеличивают потребление противозачаточных средств и делают больше абортов. Однако тщательное рассмотрение проблемы указывает на недостаточность такого объяснения. С этой целью прежде уточним величину снижения рождаемости. Если в конце 80-х ежегодно 1000 женщин 15—49 лет производили на свет 2000 детей, то к концу 90-х — лишь 1200. Спад составил 800 нерожденных на 1000 женщин. Каков механизм такого снижения?

 

Если причиной послужили аборты, то они должны были вырасти. На самом деле, в 1990—1998 гг. аборты не выросли, а снизились на 40%. Подтверждением истинности такой динамики служит аналогичное уменьшение частоты смертности от легальных и криминальных прерываний беременности. В абсолютном выражении снижение абортов составило в 1990—1995 гг. 50 случаев на 1000 женщин 15—49 лет. Следовательно, не в росте абортов причина снижения рождаемости. Потребление гормональных противозачаточных средств и использование внутриматочных спиралей выросло в два раза. Однако в абсолютном выражении это составило всего 70 случаев на 1000 женщин. Тем самым, стали больше предохраняться на 70 промилле, а аборты снизились на 50 промилле. Из расчета 70 — 50 = 20 следует, что число рождений в данной группе должно уменьшиться на 20 случаев. Так как действительное снижение составило 800 случаев на 1000 женщин 15—49 лет, значит, и не контрацептивы "виноваты" в спаде рождаемости. Причина имеет иной характер.

 

К неконтрацептивным механизмам снижения рождаемости относится увеличение среди женщин гинекологических дисфункций на 240% за 1990—1998 гг., рост распространенности бесплодия на 200%. Наряду с нарушением репродуктивной способности произошло резкое ухудшение здоровья родильниц и потомства. С 1990 г. по 1995 г. увеличилась частота аномалий родовой деятельности в 1,3 раза. Доля беременных, страдающих болезнями системы кровообращения, подскочила в 1,5 раза, поздним токсикозом беременности — в 1,5 раза, болезнями мочеполовой сферы — в 2,2 раза, анемией — в 2,8 раза. У мужчин также наблюдалось увеличение частоты репродуктивных повреждений. Так, концентрация сперматозоидов снизилась, по данным ряда исследований, до 8—20 млн. на 1 мл семенной жидкости, при норме 50—80 млн. В результате первично бесплодные браки у молодых стали встречаться в ряде регионов у каждой пятой семьи. Из перечисленного следует, даже если все молодожены вдруг захотят иметь детей, далеко не у всех это получится. Предварительно потребуется проведение в масштабах страны курса лечебных и реабилитационных мероприятий.

 

Младенческая смертность выросла в 1990—1993 гг. на 14%, со 174 до 199 случаев на 10 000 живорожденных. Затем она стала непрерывно снижаться, достигнув в 1998 г. уровня 165 случаев. Такая траектория заставляет полагать, что в начале 90-х годов подскок имел причиной не смену критериев живорождения, а стрессогенную реакцию беременных на социально-психологический шок, в котором они оказались вместе с остальным обществом.

 

Произошло существенное ухудшение брачного поведения. По сравнению с 1990 г. количество браков снизилось к 1994 г. на 17%, к 1998 г. — на 45%; количество разводов выросло на 21%. Тому способствовали и экономические факторы. Стало невыгодно заводить семью, даже без детей. По сравнению с живущими в одиночестве потребление продуктов у членов образующейся семьи сразу сокращалось на 15—25%. При наличии 1—3 детей питание ухудшалось на 40—70%.

 

Отмечалось снижение либидо (влечения к противоположному полу) и потенции (сексуальных возможностей). При проведении в 1993 г. популяционного исследования на одном из промышленных предприятий Ставропольского края 23% мужчин и 49% женщин среднего возраста указывали на отсутствие удовлетворения от сексуальной жизни. Одним из косвенных индикаторов уменьшения половой способности россиян служит снижение в 1991—1999 гг. уровня изнасилований на 40% на фоне роста преступности. По отношению к уже родившимся происходило ослабление родительских чувств. Об этом свидетельствует более чем двукратное увеличение числа детей, оставленных в домах ребенка.

 

Каким силам, разбуженным либеральной реформой, удалось приглушить один из сильнейших биологических инстинктов — инстинкт продолжения рода? Экономические факторы, при всей их значимости, не играли в этом процессе определяющей роли. Хорошо известен парадокс обратной связи между уровнем материального благополучия и рождаемостью. С начала века достаток вырос значительно, тем не менее, рождаемость уменьшилась многократно. Об этом же свидетельствуют неутешительные итоги государственной политики по стимулированию рождаемости в развитых странах Европы. Аналогичные зависимости обнаружены в современной России: чем богаче семья, тем меньше в ней детей. В 1999 г. при сравнении 10% самых бедных к 10% самых богатых домохозяйств численность детей до 14 лет у вторых была меньше в 5,2 раза.

 

Для поиска ведущих причин ухудшения рождаемости была изучена связь между ее динамикой и изменением основных социально-экономических показателей в 12 странах СНГ за 1991—1994 гг. В анализ включались показатели промышленного и сельскохозяйственного производства, товарооборота, обеспеченности врачами, экологическая ситуация, реальные денежные доходы, потребление основных продуктов питания. Для оценки агрессивности использовался показатель убийств. Сравнение коэффициентов корреляции выявило, что спад рождаемости имел наибольшую связь с ростом убийств (-0,9), снижением промышленного производства (0,5) и потребления продуктов питания (0,3), уменьшением реальных денежных доходов (0,3).

 

Воспроизводимость выявленных корреляций была проверена среди 11 стран Восточной Европы и европейской части бывшего СССР. Использовались материалы ЮНИСЕФ. Оценивалась связь динамики суммарного коэффициента рождаемости с динамикой десяти основных социально-экономических показателей за 1989—1993 гг. Рассчитывался коэффициент линейной корреляции. Наиболее высокие его уровни обнаружены с показателями убийств (-0,8), самоубийств (-0,6), вступления в брак (0,6), питания (0,5), промышленного производства (0,4). Связь между уровнями суммарной рождаемости и убийств в СССР была изучена за 16-летний период, с 1970 г. по 1986 г. Обнаружена выраженная обратная корреляция. Всякое увеличение (уменьшение) уровня убийств сочеталось на 70% со снижением (повышением) рождаемости.

 

Факт причинной зависимости между психологическим состоянием и рождаемостью доказывают эпидемиологические и экспериментальные исследования. Обнаружено, что депрессии, безысходность, тревога оказывают выраженное негативное влияние на сексуальные и репродуктивные способности мужчин и женщин. В опытах на животных показано, что высокая агрессивность самки-лидера способна подавить овуляцию у окружающих ее других самок. В результате у них снижается способность производить потомство. Сама "агрессор" тоже имеет трудности с зачатием. Репродуктивная активность нарушается в случае испуга и подавленности. Получается, если все молодые пары вдруг захотят рожать, то у половины из них это не получится. Потребуется курс реабилитационных мероприятий.

 

Немаловажную роль в угнетении либидо и потенции играет антисексуальный эффект сексуальной революции, как это ни странно звучит. Психиатрам хорошо известно, что навязывание через рекламу широкого сексуального потребления, рост индустрии интимных развлечений, стремление к сексу ради секса, деперсонализация любовных связей ведут к ослаблению либидо, потенции и оргазма. Пресыщение интимными утехами через телеэкран, привыкание к интригующим частям женского тела через мелькание их на страницах многочисленных газет и журналов снижает для мужчин чувственную привлекательность находящихся рядом жен, замученных к тому же проблемами повседневной жизни.

 

Большую опасность массовых сексуальных дисфункций несет внедрение в школьные программы раннего полового образования. Снятие покрова романтичности с отношений между мужчиной и женщиной, низведение любви до уровня сугубо технических аспектов интимной связи приводит к торможению эротического чувства, а затем — к необходимости поиска необычных, извращенных способов удовлетворения половой потребности.

 

Способность психологических факторов влиять на детородную активность расширяет сферу сформулированного выше закона "духовно-демографической детерминации". Его содержание определяется следующим образом: при прочих равных условиях улучшение (ухудшение) нравственно-эмоционального состояния общества сопровождается улучшением (ухудшением) демографической ситуации.

 

 

 

Аргументы демографического оптимизма

 

Если согласиться с господствующим мнением, что здоровье населения зависит в основном от материального достатка, то какой размер ВВП необходимо иметь, чтобы снизить смертность в России до уровня развитых стран? По данным статистики, в США подушевые расходы на здравоохранение составляют более 4000 долларов в год; в Западной Европе на одного жителя ежегодно для этих целей расходуется 2000 долларов; у нас — 158 (в действительности около 40—60). Если взять европейский уровень подушевых медицинских затрат в 2000 долларов, то для 147 миллионов россиян ежегодные расходы достигнут 294 миллиардов долларов. По западным расчетам, эта величина должна составлять около 5% внутреннего валового продукта. Следовательно, чтобы через экономический рост стать здоровой, России потребуется иметь ВВП не менее 5—6 триллионов долларов. Поэтому все прогнозы народонаселения, выполненные в отношении России ведущими центрами, пессимистичны: "Демографическая слабость России несомненна, и не следует строить иллюзий по поводу будущего изменения демографической ситуации к лучшему".

 

Выход из безвыходной ситуации появляется с открытием закона "духовно-демографической детерминации". Он свидетельствует о возможности мощного внеэкономического управления здоровьем населения. Опыт новейшей российской истории дает ряд неоспоримых доказательств реальности такого оздоровительного эффекта. В 1942 г., через год после начала Великой Отечественной войны, смертность в России среди гражданского населения выросла на 27% (по данным Нижегородской области). Причина — выраженный стресс и ухудшение уровня жизни. Однако к 1943 г. произошло ее внезапное двукратное снижение, сохранившееся до конца войны. Как объяснить такое неожиданное улучшение здоровья общества, испытывающего невообразимые трудности и страдания? Может, это лишь кажущийся эффект, связанный со снижением в годы войны рождаемости, из-за чего уменьшилось абсолютное количество умиравших ежегодно младенцев? Или с появлением в лечебной практике антибактериальных сульфаниламидных препаратов? Нельзя исключить также влияние измененной демографической структуры за счет увеличения в гражданском населении доли женщин, более устойчивых к жизненным невзгодам. Возрастной фактор тоже мог изменить показатели здоровья.

 

Ситуация проясняется при анализе стандартизованной по возрасту смертности среди населения 20—84 лет. Оказалось, что к 1946 г. ее уровень снизился у женщин на 20% по сравнению с 1940 г. У мужчин, несмотря на гибель многих наиболее здоровых на фронте, уровень смертности к 1946 г. тоже уменьшился на 16% в сопоставлении с довоенным периодом. Следовательно, взрослое население СССР за годы войны действительно улучшило свое здоровье. Какая сила сумела в истекающем кровью и страдающем от голода и непомерных усилий советском народе преодолеть разрушительное влияние военного лихолетья и улучшить состояние здоровья? Для демографа этот вопрос имеет абстрактный характер. В отличие от него врач должен выявить реальные механизмы, которые смогли "заставить" организм функционировать в более эффективном режиме на фоне резкого ухудшения условий существования. В 1943 г. по сравнению с 1940 г. уровень производства продуктов питания (а значит, и их потребления) сократился по мясу на 62%, молоку на 51%, яйцам на 72%, растительному маслу на 73%, сахару на 95%; валовому сбору зерна на 70%, картофеля на 54%. Товарооборот уменьшился на 68%. Тем не менее здоровье улучшилось! Отчего? Такой оздоровительной силой явилась энергия надежды, рожденная Сталинградской битвой, воля к достижению справедливой победы над страшным врагом, стремление служить Отечеству ради его спасения.

 

После войны в странах Восточной Европы, образовавших социалистическую систему, наблюдалось почти двукратное снижение смертности к середине 60-х годов. Объяснить этот эффект ростом материального благосостояния невозможно, т. к. в Западной Европе, где достаток повышался значительно быстрее, такого улучшения здоровья не наблюдалось. Следовательно, благоприятные демографические процессы в Восточной Европе имели неэкономическую природу. Основное различие заключалось в том, что народы Варшавского Договора устремились строить новое, как им хотелось, "справедливое, гуманное демократическое общество". Именно таким образом оценивает психологическую атмосферу тех лет в Чехословакии один из лидеров "Пражской весны", в последующем политэмигрант О. Шик. И эта духовная энергия произвела мощный оздоровительный эффект.

 

Наоборот, вслед за окончанием хрущевской "оттепели" разочарование "застоем" привело после 1964 г. к ухудшению здоровья и росту смертности. Ее уровень вырос с 6,9 до 10,4 промилле. Неблагоприятные демографические процессы 70-х годов развертывались в странах социалистического содружества на фоне непрерывного улучшения уровня жизни населения. Экономического застоя не было, что доказывается не только отечественной, но и зарубежной статистикой. Причиной трагедии явилось нарастание духовного неблагополучия. В СССР это подтверждается драматическим ростом за 1965—1980 гг. уровней убийств на 80%, самоубийств на 60%, разводов на 130%.

 

В 1986—1988 гг. с началом "перестройки" предшествовавший рост смертности в странах социалистического содружества остановился и началось ее снижение. Величина спада в трудоспособном возрасте достигала 30—40%. Господствующее среди демографов объяснение этого явления через антиалкогольный указ 1985 года опровергается многими фактами. Во всяком случае, в Восточной Европе антиалкогольных мероприятий тогда не проводилось. Ведущим механизмом укрепления здоровья послужил нравственно-эмоциональный подъем, обусловленный взлетом надежд на новую, более справедливую жизнь. Он, в свою очередь, через психосоматический механизм способствовал увеличению адаптивных возможностей организма. В результате уменьшилась заболеваемость, а затем и смертность от большинства основных болезней. Стандартизованное по возрасту снижение составило от сердечно-сосудистых заболеваний у мужчин и у женщин, соответственно, на 8% и 9%, органов пищеварения на 12% и 4%, органов дыхания на 25% и 29%, инфекций на 29% и 21%. На 20—40% снизилась смертность от ревматизма, туберкулеза, пневмоний, дизентерии. Доказательством значительного улучшения нравственно-эмоциональной атмосферы в СССР тех лет служило снижение в 1986—1988 гг. самоубийств на 40%, убийств на 30%, грабежей и разбоев на 24%.

 

Способно ли современное российское общество мобилизовать психическую энергию для демографического возрождения? Не истощилась ли она за годы застоя, перестройки и реформ? Ответ дает анализ событий 1995—1998 годов. В течение всех четырех лет смертность вдруг стала снижаться на фоне продолжающегося ухудшения благосостояния населения и разрушения системы здравоохранения. Уменьшилась смертность от всех основных заболеваний: сердечно-сосудистых на 12%, легочных на 29%, желудочно-кишечных на 14%, психических на 52%, мочевыводящей системы на 25%. На фоне прекращения финансирования санитарно-эпидемиологических программ и увеличения в 1,3 раза бактерионосительства произошло уменьшение инфекционной заболеваемости и смертности. Даже алкогольные психозы и смертельные отравления снизились, несмотря на нарастающее потребление спиртных напитков. Ни одна из известных медицинских теорий не дает интерпретации этой удивительной по благополучию динамике здоровья. В нее даже не поверили. Для объяснения снижения сердечно-сосудистой смертности высказывались предположения, что все тяжелые больные вымерли, и остались одни здоровые. Несостоятельность такого мнения легко доказывается. Показатели здоровья в 1994 г. не являлись предельно плохими, смертность могла еще вырасти в 1,5—2 раза до уровня 20—30-х годов. Снижение числа умерших наблюдалось не только от неинфекционных, но и инфекционных заболеваний, включая кишечные инфекции, а также алкогольные отравления, несчастные случаи и травмы. После 1998 г. все медико-демографические показатели вновь резко ухудшились.

 

Ситуация проясняется при подключении к анализу закона духовно-демографической связи. Уменьшение смертности от болезней полностью совпадает с уменьшением преступности, убийств, самоубийств. Такой эффект может иметь две интерпретации. Первая — оптимистичная. Народ преодолел последствия шока 1992—1993 годов и стал сосредоточиваться, накапливая духовную энергию для будущего рывка. Вторая — пессимистичная. Она описана в виде "синдрома концлагеря". Люди, попадающие в невыносимые условия концентрационных лагерей, первоначально реагируют ростом самоубийств, смертности. Позже наступает психическое истощение, апатия, теряется инициатива, падает либидо, иссякает энергия противодействия, снижаются агрессивность и самоубийства. Чтобы определить, какой из двух механизмов действовал в России, следует применить к населению новый сильный раздражитель. Если ответная реакция окажется незначительной, то всему виной "синдром концлагеря", а если бурной, значит, народ сосредоточивается. Таким раздражителем явился августовский финансовый кризис 1998 г. В 1999—2000 гг. общество отреагировало на него резким взлетом агрессивности, самоубийств и смертности. Эта реакция говорит о сохранности у населения "упрямства духа", т. е. необходимых психосоматических резервов для наращивания адаптивного потенциала.

 

В отношении рождаемости прогностическая ситуация в России пока лучше, чем в Западной Европе. Там низкая детородная активность обусловлена не внешними неблагоприятными обстоятельствами, которых нет (бедность, война, реформы), а внутренними (экзистенциальными). Установка на предпочтение чувственных наслаждений перед духовными, приоритет ценностей индивидуального счастья перед социальным сопереживанием привели к тому, что сила эгоизма оказалась выше потребности иметь детей. В результате рождающийся ребенок предстает для матери не как несравненная ценность, а как конкурент в обладании благами жизни. И здравый смысл подсказывает ей: зачем производить на свет своего конкурента? Устранить такую причину депопуляции путем коррекции устоявшейся системы ценностей чрезвычайно трудно. Иная ситуация у нас, где низкая рождаемость вызвана качественно другими причинами, имеющими внешнее происхождение.

 

Возможность управления рождаемостью через психо-социальные условия многократно доказана историей. В Германии 30-х годов после прихода Гитлера к власти отмечался выраженный эмоциональный подъем. Одним из его проявлений был взлет рождаемости. Этот эффект имел исключительно немецкое происхождение, поскольку в остальных европейских странах ничего подобного не происходило. Другой яркий пример — североамериканский "бэйби-бум" 50—60-х годов. За последние два десятилетия рождаемость в США снова стала нарастать и, в отличие от Западной Европы и России, увеличилась на 10%. В СССР резкое увеличение детородной активности наблюдалось неоднократно: в 20, 60 и 80-е годы. Перечисленное опровергает бытующее среди демографов утверждение, будто снижение рождаемости есть обязательное проявление цивилизации, не поддающееся произвольной коррекции.

 

Изложенные материалы приводят к важному практическому выводу. Быстрое преодоление депопуляции в России возможно и при экономическом кризисе, если будут использованы неэкономические механизмы, имеющие нравственно-эмоциональную природу. К такому же выводу приводит анализ фактов и концепций, накопленных мировой психосоматической медициной. "Огромная оздоровительная мощь сознания только начинает использоваться, но уже сейчас становится ясным, что интеграция духовного, психического и физического подходов способна мобилизовать внутренние оздоровительные силы организма и возможности его саморегуляции для решения проблем, казавшихся ранее неразрешимыми". Соответственно этому и в согласие с полученными выше аргументами структура оздоровительных мер должна состоять на 20% из усилий по повышению экономического уровня жизни и на 80% — психологического благополучия. В первую очередь — это достижение социальной справедливости в обществе и нахождение смысла жизни.

 

 

 

Выявление источника эпидемии

 

В медицине известны три вида лечения. Этиологическое лечение направлено на устранение болезнетворных причин и их источников. Патогенетическое лечение блокирует механизмы развития заболевания. Симптоматическая терапия устраняет отдельные симптомы текущей болезни.

 

Использовать симптоматическое лечение в современной России для борьбы с депопуляцией нецелесообразно. Более того, торможение озлобленности без ликвидации вызвавших ее источников способно нанести нации непоправимый ущерб. Рост агрессивности является вполне нормальной реакцией общества на насилие. Это как повышение температуры в ответ на внедрение инфекционного возбудителя. Врачам известно, что устранение лихорадки при нарастающей болезни зачастую ухудшает прогноз. Если бы удалось сделать людей безразличными к несправедливости, когда в ответ на издевательства над собой они начинают смиренно улыбаться